Срубить бабла на переводчике - согласитесь дело не простое. Особенно если ты студент 4 курса. Я вот четверокурсник и даже в мыслях не держу, чтобы рубить бабло на переводчиках =))). И типа время другое или рынок поделен - это нелепые идиотские отмазы. Я рублю на предыдущих постах =))))).
Ну да ладно, вернемся к фигуре Яна. Я решил стырить статью из одного журнала поскольку по смыслу она очень напоминает статью в недавнем Хакере. Хотя я Вам советую прочесть хакерскую статью, она мне кажется более интересной и свежей. У Давида очень интересный путь и надо признать что все-таки ABBYY реально один из флагманов русского софта, очень хорошо известный на западе, наряду с Касперским:
События, с которых началась карьера Давида Яна, датируются далеким 1989 г. В стране уже появились первые кооперативы и СП, уже начал раскручиваться маховик недолгой эры стремительных обогащений, а молодой Давид только что успешно перешел на пятый курс МФТИ. Мысль о том, что в деле освоения иностранных языков мог бы очень пригодиться компьютер, приходила ему в голову уже не раз, и вот летом 1989-го Ян решился сам приняться за это дело. При этом он отнюдь не намеревался бросить учебу и погрузиться в коммерцию. «Бизнес-план» выглядел совсем просто: найти команду, которая возьмется за перевод на машинные носители словарной базы, а также человека, который подготовит программную оболочку. Себе Давид отводил роль координатора и генератора идей. Дело было в июне. Ввод словаря в компьютер займет примерно месяц, думал он, примерно столько же времени займет подготовка программы (что в ней сложного?), так что к августу все будет готово. Дальше продаем сто экземпляров по сто рублей, получается 10 тысяч, что примерно в 20 раз больше месячной зарплаты заведующего академической лабораторией. А потом можно будет спокойно заканчивать пятый курс, не заботясь о хлебе насущном, не размышляя, в какой столовой обеды дешевле и сколько стоят джинсы. Программист быстро нашелся: телефонный звонок по объявлению в фирму «Интерфейс» в Черноголовке, разговор с Булатом Гайфуллином, просьба познакомить с программистом, который помог бы сделать некоторую работу. Вот так и сошлись жизненные пути Давида Яна и Александра Москалева, того самого, который в конце концов стал одним из руководителей компании ABBYY и одним из крупнейших ее акционеров. Деталь весьма характерная для тех времен — люди были открыты для сотрудничества и не искали в словах и предложениях потенциального партнера подвохов. Москалева Давид пригласил поработать над программой пока безвозмездно, с тем что, когда пойдут продажи, доходы будут делиться поровну. Александр, после недельного размышления, согласился. Нашелся и кооператив, который специализировался на переносе текстовой информации на машинные носители. С этими был заключен договор по всей форме. Вся работа по вводу словаря была оценена в бешеные по тем временам деньги — в 3 тыс. рублей. Естественно, договор был заключен не с физическим лицом Давидом Яном, а с центром НТТМ (научно-технического творчества молодежи) «Дельта», который поверил в затею Яна и даже был готов выделить под нее деньги. А предъявил им Давид только распечатку описания программы, сделанную на матричном принтере, и на словах пояснил, что программа уже практически готова, осталось только подключить к ней словарную базу. Надо сказать, что центры НТТМ в те времена были наделены эксклюзивным правом переводить деньги из безналичных в наличные, так что подавляющее большинство сделок между государственными и частными структурами проводилось именно через ЦНТТМ — за умеренные 8—40%. Сейчас во все это верится с трудом, но ведь было! Так что сотрудничество с «Дельтой» дало Яну не только кредит, но и возможность в будущем спокойно продавать программу в государственные организации. А цех по «перемалыванию» текста в этом кооперативе выглядел так: большой зал, в котором за терминалами сидят несколько десятков человек и вручную вводят тексты. Терминалы состоят из клавиатуры и индикатора, в котором отображается ровно один (!) введенный последним символ — наверное, чтобы, придя после обеденного перерыва, наборщик не забыл, где остановился. При этом в комплект символов входили только буквы верхнего регистра, но зато было изобилие разнообразных спецсимволов — самолетики, паровозики, елочки… Так что для обозначения шрифтовых выделений приходилось применять эти «картинки». Достаточно сказать, что инструкция, описывающая, что и как набирать, состояла из пяти страниц.
К началу августа программа была «почти готова»: Москалев показал окошко на экране, в котором можно было прокручивать текст, и пояснил, что оболочка базы данных уже практически завершена, но продемонстрировать ее пока невозможно. При таких обстоятельствах Давиду было много проще сознаться в том, что и ввод словарной базы еще далек от завершения. Кооператив, с восторгом принявший предложение, тоже переоценил свои силы. По-видимому, у них это был один из первых заказов, они убедились в верности выбранного направления, но… В конце концов организация словарной базы потребовала почти в десять раз больше времени, чем предполагалось. При этом Яну с Москалевым пришлось еще переносить информацию с магнитных лент на дискеты, преобразовывать форматы, править опечатки. Но в договоре не были забыты штрафные санкции: за каждую опечатку из договорной суммы вычиталась определенная доля процента. Подсчет опечаток кончился плачевно… для кооператива — сумма этих ничтожно малых долей оказалась много больше ста процентов. Так что, когда в конце концов кооперативу выплатили половину оговоренной суммы, т. е. полторы тысячи, они были счастливы.
Но неприятности на этом не закончились. Когда все файлы были приведены в рабочее состояние, обнаружилось, что отсутствуют решительно все статьи на букву «К». Надо сказать, что к этому моменту уже были проданы первые три экземпляра, правда, не по 100, а по 700 рублей. Сроки поставки в договоре были установлены — на чужих ошибках тоже можно учиться — с запасом, на конец 1990 г., вот запас и пригодился. Набирали недостающую часть словаря буквально круглые сутки, в мае все было полностью готово и начались реальные поставки.
Вспомним, однако, что по исходному «бизнес-плану» Давид совсем не собирался отдавать все свои силы и время выпуску на рынок новых программ. А пришлось. Это, конечно, не осталось не замеченным его научным руководителем, профессором В. Ф. Гантмахером («эффект Гантмахера» — это о нем; в 1997 г. Всеволод Феликсович был избран членом-корреспондентом РАН). Профессор начал объяснять Давиду то, о чем последний уже и без того догадывался: чтобы добиться сколько-нибудь серьезных результатов, надо сосредоточиться на чем-то одном — либо физика, либо коммерческое программирование. Ян стоял перед очень серьезной дилеммой. Сказать в глаза Учителю о своем решении он так и не осмелился. Да и принять окончательное решение тоже. Для начала Давид пошел в деканат и попытался испросить академический отпуск. Ответ декана звучал примерно так: «Дать академический отпуск мы вам, конечно, в принципе… не можем. Мы вас можем просто отчислить. Но если вы решите завершить свое образование, приходите — восстановим, и продолжите с того места, на котором прервались». В конце концов так и получилось — диплом Давид Ян через несколько лет защитил, правда, по другой специальности, по прикладной математике.
Для того чтобы читатель мог понять, насколько серьезным было принятое Давидом решение и вообще откуда он такой взялся, придется сделать небольшое отступление. Семья, в которой родился и вырос Давид, сложилась на физфаке МГУ. Здесь познакомились двое студентов: он приехал учиться из КНР, она — из Армении. По окончании учебы родители Яна обосновались в Пекине, где и родился его старший брат. Однако в конце 1950-х — начале 60-х в Китае начались известные события («культурная революция» и все с ней сопряженное), и не то что заниматься физикой, но и просто жить там стало затруднительно. Пришлось переселиться в СССР, в Ереван. Здесь в 1968 г. и родился Давид. В Ереване отец Давида защитил диссертацию, стал автором более двух сотен статей и трех монографий, заведовал лабораторией, но свою китайскую родню, в частности мать, т. е. бабушку Давида, в следующий раз увидел только через четверть века — в СССР он сразу же стал «невыездным». Мать Давида занималась химической физикой, и тоже вполне успешно.
Среда в семье была такой, что никаких вопросов о будущей профессии у Давида просто не возникало — он будет физиком, и только физиком. Именно с физикой и связан самый первый в жизни Яна трудный выбор.
У подавляющего большинства нетривиальных людей есть в жизни по меньшей мере один Учитель — человек, которого потом всю жизнь вспоминают и мысленно благодарят. Роль такого Учителя для Давида сыграли четыре человека, — впрочем, все они подталкивали его в одном и том же направлении, так что можно сказать, что это был один коллективный Учитель. Самым первым из них был родной отец, который остается для Давида Учителем и по сей день. Далее появился тренер по теннису, которым Давид самым серьезным образом занимался с первого класса. Звали его Александр Сергеевич, а фамилия… кто из нас помнит фамилии учителей младших классов? Несмотря на нежный возраст подопечных, тренировки были жесткими, если не сказать жестокими — до полного изнурения, с наказаниями за детские провинности в форме дополнительных физических упражнений и т. д. Словом, это был не теннис для общефизической подготовки, а занятия для большого спорта. Начиная с восьмого класса Ян учился в знаменитой Ереванской физико-математической школе № 1. Программа там была весьма напряженной, и времени на теннис стало не хватать. И тренер, понимая, что, если мальчик попытается совмещать две столь серьезные нагрузки, он может и надорваться, с болью в сердце предложил Давиду отказаться от мечты о теннисе мирового уровня. Радоваться было нечему, но отказаться пришлось. Следующим членом «учительского коллектива по подготовке Давида Яна» стал преподаватель школы, действующий физик, выпускник МФТИ Гагик Григорян. Только много позднее, став студентом Физтеха, Давид осознал, к чему его готовили в школе. Идеология обучения в МФТИ состоит в том, что, прежде чем заниматься наукой, человек должен достичь самого высокого профессионализма в ее уже разработанных разделах: здесь и домашние задания из нескольких десятков задач «к завтрашнему занятию», и контрольные типа «тридцать интегралов за сорок минут», и задачи ранга небольшого научного исследования с последующим разбором по типу академических семинаров… Сложилось так, что все без исключения Учителя (а четвертым стал уже упоминавшийся В. Ф. Гантмахер) хотя и не были знакомы друг с другом, но говорили почти одним языком. Все они приучали своих учеников к одному: делу, которым ты занимаешься, ты должен отдаваться на все сто процентов. Гантмахер, к примеру, любил повторять, что настоящий физик должен думать о своей научной проблеме всегда. Свободное от физики время может быть только одно — сон… и то это спорный вопрос.
А теперь вернемся к Lingvo. К концу первого года ЦНТТМ «Дельта», который единственный занимался продажей пакета за 50% дилерских, в несколько раз окупил свои первоначальные затраты. Примерно в это же время была основана фирма, которая в настоящее время называется ABBYY, а тогда носила неброское имя Bit Software. И вот Давид со товарищи приняли решение начать заниматься продажей самостоятельно, хотя центр НТТМ остался одним из дилеров, но уже не эксклюзивным. Поначалу оснований для оптимизма было мало. В конце 1990 г. было продано всего 15 экземпляров словаря, но обзвон потенциальных клиентов показал, что примерно на четверти ПК в стране уже установлен пакет Lingvo. А это, если экстраполировать на весь парк компьютеров, составит несколько десятков тысяч экземпляров. Люди в те времена еще даже не вполне осознавали, что, пользуясь безлицензионными программами, не то чтобы совершают противозаконные действия (закона еще не было), но просто поступают неэтично. Так что в некоторых организациях сотрудников Давида даже обвиняли в самозванстве, — мол, что это вы пытаетесь продать программу, которой и без того все пользуются. Тем не менее дело пошло, в значительной мере благодаря команде, которую удалось собрать Давиду. В конце 1991 г. в компании, кроме Яна и Москалева, уже работали такие люди, как Константин Анисимович, Сергей Андреев, Вадим Терещенко, Арам Пахчанян, Алена Абраменко, Константин Зуев, Владимир Селегей — всего около 15 человек, люди, которые по сей день работают в компании, занимают руководящие посты и являются крупнейшими акционерами; люди, которые и сделали компанию ABBYY такой, какая она есть сегодня. К 2005 г. во всем мире было продано 4,5 млн. лицензий Lingvo. В настоящее время в продаже версия 11, включающая 130 словарей десятков авторов на 12 языках.
Скачок в продажах наступил после того, как в жизнь был проведен известный маркетинговый прием — «продавать не сверла, а дырки». Маркетинговый лозунг звучал так: «От листа на одном языке до листа на другом». В едином комплекте, который получил название Lingvo Systems (позже Stylus Lingvo Systems), были объединены четыре программы от четырех независимых производителей: программа распознавания символов AutoR (компания Ocrus), корректор орфографии Litera (компания INT), переводчик TRANSAID (группа разработчиков из Твери, а позже STYLUS-PROMT), словари Lingvo. «От листа до листа» звучит красиво, но на деле качество перевода оставляло желать много лучшего. Это был скорее не связный перевод текста, а набор более или менее подходящих слов в предложениях. Потенциальных клиентов об этом честно предупреждали, но продажи возросли. По-видимому, такое оформление упрощало задачу убедить начальство в целесообразности затрат для тех, кому предстояло программами пользоваться. А реально они применяли порознь распознаватель и словари — и были довольны.
Далее компания начала последовательно замещать «чужие» программы в этом комплекте программами собственного производства. Первым стал собственный корректор орфографии LINGVO CORRECTOR. Следующей на очереди была программа распознавания (OCR). Сначала Давид предпринял попытку вступить в более тесное сотрудничество с фирмой Ocrus, которая занималась разработкой OCR на базе еще советских «закрытых» разработок. Подход Ocrus’а действительно представлялся наиболее перспективным, но договориться не удалось — людям, которые когда-то «закладывали основы», было трудно поверить, что вчерашние студенты могут предложить что-то реально новое, и еще труднее — признать в этих студентах равноправных партнеров. Они отказались.
И вот однажды Константину Анисимовичу попалась на глаза очередная программа распознавания символов, которая называлась Intuitia, и он пришел к Давиду с идеей выпустить свою программу распознавания. Яна охватили сомнения, ибо он хорошо знал, что в мире уже продается без малого десяток программ OCR, причем очень сильных. В пользу же нового проекта говорило то, что ни одна из этих программ не могла вводить документы без предварительного обучения. Давид взял время на размышления и думал… до вечера. Решение было принято. Через год с небольшим, в августе 1993 г., свет увидела первая версия программы FineReader. Успех нового проекта был в значительной мере обусловлен тем, что практически с самого начала работа велась параллельно над двумя версиями программы. В самой первой были реализованы отработанные алгоритмы, реализация которых не сулила серьезных неожиданностей, но имеющие принципиальные ограничения по точности распознавания, своего рода потолок, выше которого не прыгнешь. Вторая же версия требовала определенной исследовательской работы (прежде таким образом никто распознавать не пытался), экспериментов, но зато в случае успеха дала бы много более высокую точность и позволяла бы дальнейшее совершенствование. Словом, это был не проект по разработке программного продукта, а маркетинговый проект по выходу на рынок — сначала застолбить место, а затем развивать успех. Как мы видим, Давид Ян к этому этапу уже успел неплохо освоить законы рынка, в то время когда FineReader 1.x успешно продавался, а до версии 2.0 предстоял еще долгий путь. Выпуск версии 2.0 сильно поднял планку для российских систем OCR. Система стала стабильно побеждать в сравнениях российских систем.
В 1997 г. фирма окрепла настолько, что смогла позволить себе роскошь попытаться выйти на западные рынки, тем более что оба «флагманских» продукта вполне для этого подходили. Стратегия выхода на региональные рынки (хотите смейтесь, хотите гордитесь, но в ABBYY рынки США и Европы называют региональными) была изобретена в то время исполнительным директором компании Сергеем Андреевым. Стратегия заключалась в том, чтобы найти на данным рынке партнеров, поработать с ними 1—2 года как с дистрибьюторами, затем постепенно интегрироваться с одним из них вплоть до дочернего предприятия, если партнер докажет свою лояльность и профессионализм. Так появились ABBYY Украина, ABBYY USA, ABBYY Europe. Для конкурентов это была очень неприятная неожиданность. И вот в США основным конкурентом была предпринята попытка противостоять программам от ABBYY. Уровень качества программ не давал противникам заметных конкурентных преимуществ, и было решено развернуть битву в американском стиле — на правовом поле. Против ABBYY USA было возбуждено несколько судебных преследований. При этом Давида предварительно честно предупредили о том, что его ожидает: неважно, кто победит в последней из судебных инстанций, — многолетние судебные издержки и гонорары адвокатов съедят все потенциальные доходы. Ян не сдался — и машина заработала. Американцы очень хорошо знают свои законы и умело пользуются этим знанием, но порой позволяют себе пренебречь законами других стран. В европейском представительстве ABBYY обнаружили, что в нескольких странах Старого Света, в частности в Германии, данный конкурент ABBYY реально нарушает законы, защищающие потребителей. Против конкурента были возбуждены судебные иски, что называется, обреченные на успех. Дело запахло перекрытием всей дилерской сети и… Конкурент отозвал свой иск. Решение о выходе за пределы России оказалось более чем своевременным — кризис 1998 г. ABBYY пережила с минимальными потерями.
Добротный авантюрный дух, стремление выйти туда, где еще не ступала нога бизнесмена, не оставляли и не оставляют Давида Яна. Впереди был проект Cybiko, заслуживающий отдельного очерка, а проект по семантическому анализу естественной речи, не имеющий пока своего имени, не завершен и по сей день. Есть и несколько других не столь амбициозных проектов.
В настоящее время Давид Ян — председатель совета директоров компании ABBYY Software House, имеющей 600 сотрудников в офисах шести стран, председатель совета директоров ряда других компаний, член попечительского совета Московского физико-технического института, арт-директор известного в московских кругах творческих людей FAQ-Cafe…
